На этот раз пробуждение было более чем неприятным. Я вскочил с кровати, и рухнул на каменный пол, который, если мне не изменяет память, ещё вчера был деревянным.

Стоп. Чего?

- You refill my pla-ace. Come and save me… Замечательно. Дежурный, а принеси-ка ты ведерко, и не забудь ключи в заднем кармане.

Последовал невразумительный ответ.

Погодите. Я с трудом поднялся, опираясь на «кровать», которым оказался деревянный помост, на котором я и лежал. Мне казалось, что я пробежал весь вчерашний маршрут по второму кругу.

Где я? Серый потолок, какие-то обшарпанные стены. Темно, ничего толком не разглядеть.

И чем это воняет?

Попытался подняться. Несмотря на новую вспышку головой боли, мне это удалось.

Я осмотрелся.

Я находился в довольно большой полутемной комнате. Большую ее часть занимал деревянный помост, от стены до стены, на котором я и лежал. Напротив меня - металлическая решетка и в ней такая же металлическая дверь.  За спиной под самым потолком было небольшое зарешеченное окошко. Судя по всему, на улице был день, но этого совершенно не чувствовалось здесь… в камере.

Да, я, наконец, сообразил, где нахожусь.

И каким же волшебным образом меня сюда занесло? А, вспомнил. Я же вчера в одиночку брал штурмом местный клуб. Только вот не помню, взял я его таки или нет? Там ведь из обороняющих то всего человек десять бугаев, да ещё и милиция подошла. Правда, чтобы уровнять силы она решила выступить на стороне проклятых врагов народа русского и меня лично.

С прошлым разобрались. Что там у нас с остальными временами?

Итак, я попал в милицию.  По крайней мере, похожие камеры я видел в каком-то милицейском сериале. В памяти сразу же всплыли всевозможные байки о долгих сроках, «зонах» и «воровских понятиях».

«Владимирский централ, ветер северный…» ой мама, почему меня не забрали в армию!?

Наверно, мне было слишком хреново, чтобы еще и паниковать, так что я на удивление быстро взял себя в руки.

Порядок работы милиции и тюрем я представлял себе слабо. Однако даже мне было ясно, что меня еще не «посадили», а только «задержали».

В углу камеры обнаружился умывальник.  Я встал и, превозмогая новый приступ головной боли, направился к нему. Холодная вода помогла прояснить мысли окончательно. Даже боль немого спала. Зато вонь ударила в ноздри с новой силой. Ее ближайшим источником был закрытый бачок рядом с умывальником. Очевидно, именно это и называется словом «параша».

Поразительно, как много нового можно узнать, просто взявшись за пистолет…

С одной стороны, в тюрьме у меня будет куча свободного времени, которое я смогу потратить на написание молочных революционных трудов. И лет через десять выйду на свободу закаленным, накачанным и готовым к новым свершениям.

С другой же стороны… Нет, здесь что-то неправильно. Ну не мог же я быть таким идиотом. Ну не бывает такого. Это всё от переутомления. Всё неправда. Я сейчас проснусь, и продолжу кого-то там душить…

Меня чуть не вывернуло наизнанку. Я ничего не понял из происходящего, но запомнил всё до последних деталей. Самое правильное – это забыть, и никогда про него не вспоминать. Никаких чикатиловских замешек я раньше за собой  не наблюдал. У меня и справка есть. Хе-хе. Ох…